Цветы , как люди , на добро щедры .
И , щедро нежность людям отдавая ,
Они цветут , сердца обогревая ,
Как маленькие тёплые костры . . .

Орхидные – Orchidaceae – называют семейством "аристократов" среди растений.

На сайте dosug.mobi вы можеет найти и скачать уроки стриптиза бесплатно. Порадуйте свою любимую даму на новый год.

Большой и чрезвычайно комфортабельный седан BMW высшего класса 7-й серии пережил очередную модернизацию (новый индекс Е38 в июне 1994 года. Кузов стал более обтекаемым, фары объединили в блок с общим стеклом вместо прежних раздельных круглых.

Скачать новый касперский 2011 совершенно бесплатно вы можете на сайте www.kaspersky-free.ru

Господа, на нас не только делают деньги согласно всем законам мало-мальски уважающего себя бизнеса.
Нет, нам еще и прививают мысль, что жить в долг – это красиво. Сидят прекрасноликие индивиды в милой для глаз квартире или в респектабельном офисе солидного банка и славят ипотеку.

Украсить свой рабочий стол вы можете скачав новогодние обои бесплатно на сайте topswallpaper.com

"Ярко светило солнце. Свет отражался в свежих весенних лужах. Деревья покрывались листьями; зелеными, новыми, радостными. На улицах все чаще встречались улыбчивые лица, счастливые прохожие.

Компания rental-group.ru предлогает аренда строительной техники, кранов разлиличной конфигурации которые позволят Вам выполнить строительные работы любой сложности.

Мой опыт, во всяком случае, научил меня следующему: если человек смело шагает к своей мечте и пытается жить так, как она емуподсказывает, его ожидает успех, какого не дано будничному существованию.

На сайте buhgalterskie-uslugy.ru вы найдете расценки на юридические и бухгалтерские услуги любой сложности.

Кое-что он оставит позади, перешагнет какие-то невидимые границы; вокруг него ивнутри него установятся новые, всеобщие и более свободные законы, или старыебудут истолкованы в его пользу в более широком смысле, и он обретет свободу,подобающую высшему существу. Чем более он упростит свою жизнь, тем прощепредставятся ему всемирные законы, и одиночество не будет для негоодиночеством, бедность перестанет быть бедностью, а слабость – слабостью. Еслиты выстроил воздушные замки, твой труд не пропал даром; именно там им и место.Тебе остается подвести под них фундамент.

Англия и Америка предъявляют нелепое требование: говоритьтак, чтобы они тебя понимали. При этом условии не растет ни человек, ни поганыйгриб. Точно это так важно, и тебя некому понимать, кроме них. Точно Природаможет позволить себе только один вид понимания, и в ней нет птиц, а не толькочетвероногих, летающих, а не только ползающих существ; точно лучшими образцамианглийского языка является "тес!" и "шш!", понятные Брайту;точно в одной тупости наше спасение. Я больше всего боюсь, что мои выраженияокажутся недостаточно экстравагантными, не выйдут за узкие пределы моегоежедневного опыта и не поднимутся на высоту истины, в которой я убедился.Экстравагантность? Тут все зависит от размеров твоего загона. Буйвол, ищущийновых пастбищ в других широтах, менее экстравагантен, чем корова, которая во времядойки опрокидывает ведро, перепрыгивает через загородку и бежит к своемутеленку. Я хочу говорить без всяких загородок, как человек, пробудившийся отсна, с другими такими же людьми, ибо я убежден, что неспособен преувеличитьдаже настолько, чтобы создать действительно новое выражение. Кто, послушавмузыку, побоится после этого говорить чересчур экстравагантно? Ради будущегоили возможного надо иметь с фасада как можно более туманные и неясныеочертания; так наши тени неприметно испаряются в направлении солнца. Летучаяправда наших слов должна постоянно обнаруживать недостаточность того, чтоостается в осадке. Их правда немедленно подвергается переводу, остается лишь ихбуквальный смысл. Слова, выражающие нашу веру и благочестие, неопределенны, нодля высших натур они полны значимости и благоухания.
К чему вечно опускаться до низшей границы нашего восприятияи превозносить ее под именем здравого смысла? Самый здравый смысл – это смыслспящего, выражаемый храпом. Мы склонны порой причислять полутораумных кполоумным, потому что воспринимаем лишь треть их ума. Есть такие, которым иутренняя заря не пришлась бы по вкусу, если бы они только проснулись достаточнорано. "Стихи Кабира" , как я слышал, "заключают в себе четыреразличных значения – иллюзию, дух, интеллект и эзотерическое учение Вед" .А в нашей стране, если сочинение человека допускает более одного толкования,это считается поводом для жалоб. В Англии ищут средства против болезнейкартофеля, но почему никто не поищет средства против умственных болезней, кудаболее распространенных и опасных?
Некоторые твердят нам, что мы, американцы, и вообщесовременные люди, являемся умственными пигмеями в сравнении с древними или дажес елизаветинцами. Что ж из того? Живая собака лучше мертвого льва . Неужеличеловек должен пойти и повеситься из-за того, что он принадлежит к породепигмеев, не попытавшись стать величайшим из пигмеев? Пусть каждый займетсясвоим делом и постарается быть тем, кем он рожден быть.
К чему это отчаянное стремление преуспеть, и притом в такихотчаянных предприятиях? Если человек не шагает в ногу со своими спутниками,может быть, это оттого, что ему слышны звуки иного марша? Пусть же он шагаетпод ту музыку, какая ему слышится, хотя бы и замедленную, хотя бы и отдаленную.Необязательно, чтобы он достиг полного роста в тот же срок, что яблоня или дуб.Зачем ему превращать свою весну в лето? Если порядок, для которого мы созданы,еще не пришел на землю, какой действительностью можем мы заменить его? Не кчему нам разбиваться о действительность пустую и бессмысленную. Зачем трудитьсянад возведением небесного купола из голубого стекла, если мы все равнопо-прежнему будем созерцать истинное, бесконечное небо, как будто купола вовсенет? ….Любая видимость, какую бы мыни придали делу, не может быть, в конечном счете, выгоднее истины. Она –единственное, что есть прочного. Мы большей частью находимся не там, где мыесть, но в ложном положении. Таково несовершенство нашей природы, что мывыдумываем положение и ставим себя в него и оказываемся, таким образом, в двухположениях сразу, так что выпутаться из них трудно вдвойне. В минуты просветлениямы видим только факты, только истинное положение вещей. Говорите то, что имеетесказать, а не то, что следовало бы. Любая правда лучше притворства. Перед темкак повесить Тома Хайда, лудильщика [312], его спросили, что он имеет сказать. "Передайтепортным, – сказал он, – чтобы не забывали завязывать узелок на нитке, преждечем сделают первый стежок". А молитва его товарища давно позабыта.
Как ни жалка твоя жизнь, гляди ей в лицо и живи ею; неотстраняйся от нее и не проклинай ее. Она не так плоха, как ты сам. Она кажетсявсего беднее, когда ты всего богаче. Придирчивый человек и в раю найдет, к чемупридраться. Люби свою жизнь, как она ни бедна. Даже в приюте для бедняков можнопережить отрадные, волнующие, незабываемые часы. Заходящее солнце отражается вокнах богадельни так же ярко, как и в окнах богатого дома, и снег у ее дверейтает весною в то же время. Мне думается, что для спокойного духом человека тамвозможно то же довольство и те же светлые мысли, что и во дворце. Мне частокажется, что городские бедняки живут независимее всех. Быть может, дух ихдостаточно высок, чтобы не стыдиться принимать даяния. Большинство считает нижесвоего достоинства кормиться милостыней города, но часто те же люди не считаютунизительным кормиться нечестными средствами, а это надо считать болеепостыдным. Бедность надо возделывать, как садовую траву, как шалфей. Не хлопочитак усиленно о новом – ни о новых друзьях, ни о новых одеждах. Лучшеперелицевать старые или вернуться к ним. Вещи не меняются, это мы меняемся.Продай свою одежду, но сохрани мысли. Бог позаботится о том, чтобы ты неостался одинок. Если бы я до конца своих дней был осужден жить в чердачномуглу, как паук, мир остался бы для меня все таким же огромным, пока при мнебыли бы мои мысли. Философ сказал: "Армию из трех дивизий можно лишитьгенерала и тем привести ее в полное расстройство, но человека, даже самогожалкого и грубого, нельзя лишить мыслей". ….Тени бедности и убожествасгущаются вокруг нас, но тут-то как раз "мир ширится пред изумленнымвзором" [314]. Нам часто напоминают, что, даже получив богатства Креза, мыдолжны сохранить ту же цель и те же средства. К тому же, если бедностьограничивает твои возможности, если тебе, например, не на что купить книг игазет, тебе остаются более важные и жизненные дела, и приходится иметь дело свеществами, дающими больше всего сахара и крахмала. Ты пробуешь жизнь возлесамой косточки, где она всего вкуснее [315]. Тебе не дают тратить время зря.Никто еще никогда не проигрывал на душевной щедрости. На лишние деньги можнокупить только лишнее. А из того, что необходимо душе, ничто за деньги непокупается.
Я живу в углублении свинцовой стены, в которую примешанонемного колокольного металла. Часто в минуты полдневного отдыха до менядоносится извне смутный tintinnabulum. Это шумят мои современники. Соседирассказывают мне о важных господах и дамах, о знаменитостях, с которыми ониповстречались на званом обеде, но я интересуюсь всем этим не больше, чемсодержанием "Дейли Таймс". Все интересы и все разговоры вращаютсявокруг нарядов и манер, но гусь остается гусем, какую бы подливку к нему ниподать. Мне говорят о Калифорнии и Техасе, об Англии и обеих Индиях, одостопочтенном м-ре Х из Джорджии или Массачусетса и об иных столь жепреходящих и недолговечных вещах, и мне, как мамелюку, хочется скорейвыпрыгнуть из их двора [316]. Мне нравится точно знать, где я нахожусь, – нешагать в торжественной процессии на видном месте, но идти, если можно, рядом соСтроителем вселенной; не жить в беспокойном, нервном, суетливом и пошломДевятнадцатом Веке, а спокойно размышлять, пока он идет мимо. Что празднуют всеэти люди? Все они состоят в устроительном комитете и ежечасно ждут чьей-торечи. Господь – всего лишь председатель на данный случай, а Вебстер [317] –оратор его. Я люблю взвешивать, обдумывать, склоняться к тому, что влечет менявсего сильнее и основательнее, а не висеть на краешке весов, стараясь тянутьпоменьше; не исходить из воображаемого положения, а из того, что есть; идтиединственным путем, каким я могу идти, тем, который никакая сила не может мнепреградить. Мне вовсе не хочется начинать свод, пока я не поставил прочногофундамента. Нечего нам играть на тонком льду. Твердое дно есть всюду. Я читалпро одного путешественника, который спросил мальчика, твердо ли дно у болота,которое надо было пересечь. Мальчик сказал, что да. Но лошадь путника увязла посамую подпругу, и он сказал мальчику: "Ведь ты говорил, что здесь твердоедно". "Так оно и есть, – ответил тот, – да только до него еще столькоже" [318]. Так обстоит и с общественными болотами и трясинами, но мальчикунадо дожить до старости, чтобы это узнать. Хорошо лишь то, что думают, говорятили делают в особых, редких случаях. Я не хочу быть из тех, кто по глупостивбивает гвоздь в оштукатуренную дранку, – это не дало бы мне потом уснуть.Дайте мне молоток и дайте нащупать паз. Не надейтесь на замазку. Вбивать гвоздьнадо так прочно, чтобы и проснувшись среди ночи, можно было подумать о своейработе с удовольствием, – чтобы не стыдно было за работой взывать к Музе.Тогда, и только тогда бог тебе поможет. Каждый вбитый гвоздь должен бытьзаклепкой в машине вселенной, и в этом должна быть и твоя доля.
Не надо мне любви, не надо денег, не надо славы – дайте мнетолько истину. Я сидел за столом, где было изобилие роскошных яств и вин ираболепные слуги, но не было ни искренности, ни истины, – и я ушел голодным изэтого негостеприимного дома. Гостеприимство было там так же холодно, какмороженое. Мне казалось, что его можно было заморозить безо льда. Мне говорилио возрасте вин и его знаменитых марках, а я думал о более старом и в то жевремя новом и чистом вине, о более славной марке, которой они не имели и немогли купить. Весь этот блеск – дом, имение и "угощение" – не имеетцены в моих глазах. Я пришел к королю, но он заставил меня дожидаться вприемной и вел себя, как человек, не имеющий понятия о гостеприимстве. А у меняпо соседству был человек, который жил в дупле дерева [319]. Его манеры былиистинно королевские. И я лучше бы сделал, если бы пошел к нему.
Долго ли еще мы будем сидеть у себя на крыльце, упражняясь впраздных и обветшалых добродетелях, которые любой труд сделал бы совершенноненужными? Точно можно начинать день с долготерпения, а между тем наниматьчеловека окучивать свой картофель, и после полудня идти проповедоватьхристианскую кротость и милосердие с заранее обдуманным благочестием. Каково мандаринскоечванство и закоснелое самодовольство человечества! Наше поколение с гордостьювозводит себя к древнему и знатному роду; в Бостоне и Лондоне, Париже и Риме,гордясь своими предками, оно с удовлетворением говорит о своих успехах вискусстве, науке и литературе. Загляните в протоколы философских обществ ипанегирики Великим Людям! Добряк Адам умиляется собственным добродетелям."О, мы свершили великие дела и спели дивные песни, и память о них неумрет" – т.е. до тех пор, пока мы о них помним. В Ассирии были ученыеобщества и великие люди – а где они сейчас? Как мы незрелы в нашей философии инаших опытах! Никто из моих читателей не прожил еще и одной полной человеческойжизни. И в жизни человечества, быть может, еще только наступает весна. Если унас в Конкорде и была семилетняя чесотка [320], то еще не было семнадцатилетнейсаранчи. Нам известна лишь крохотная чешуйка на нашей планете. Большинство изнас не проникало глубже шести футов внутрь земли и не прыгало над ней даже и настолько. Мы сами не знаем, где мы. К тому же почти половину всего времени мыкрепко спим. И все же мы считаем себя мудрецами и установили на земнойповерхности свои порядки. Вот уж поистине глубокие мыслители и честолюбивыедуши! Стоя над букашкой, которая ползет по сосновым иглам, устилающим лес, истарается спрятаться от меня, я спрашиваю себя, отчего она так смиренна и такпрячется, когда я, может быть, могу стать ее благодетелем и сообщить ее племениблагую весть; и я думаю о великом Благодетеле и всемирном Разуме, склоненномнадо мной, человеческой букашкой.
В мире непрерывно свершается нечто новое, а мы миримся сневообразимой скукой. Достаточно напомнить, какие проповеди слушают люди всамых просвещенных странах. В них произносятся слова "радость" и"печаль", но это всего только припев гнусавого псалма, а верим мылишь в обыденное и мелкое. Мы полагаем, что можем сменять одну только одежду.Говорят, что Британская Империя весьма велика и респектабельна, а Соединенныештаты – могучая держава. Мы не верим, что за каждым человеком подымается такойприлив, на котором Британская Империя может всплыть, как щепка, если бы он илелеял подобную мысль. Кто знает, какая семнадцатилетняя саранча может вылезтииз земли? Правительство того мира, где я живу, не было составлено в послеобеденнойбеседе ха вином, как в Британии.
Наша внутренняя жизнь подобна водам реки. В любой год водаможет подняться выше, чем когда-либо, и залить изнывающие от засухи нагорья;может быть, именно нынешнему году суждено быть таким и утопить всех наших мускусныхкрыс [321]. Там, где мы живем, не всегда была суша. Далеко от моря и рек мневстречаются берега, некогда омывавшиеся водой, до того, как наука началаописывать каждый паводок.
Всю Новую Англию обошел рассказ о крупном и красивом жуке,который вывелся в крышке старого стола из яблоневого дерева, простоявшего нафермерской кухне 60 лет – сперва в Коннектикуте, потом в Массачусетсе. Онвылупился из яичка, положенного в живое дерево еще на много лет раньше, каквыяснилось из подсчета годовых колец вокруг него; за несколько недель передэтим было слышно, как он точил дерево, стараясь выбраться, а вывелся он, должнобыть, под действием тепла, когда на стол ставили чайник [322]. Когда слышишьподобное, невольно укрепляется твоя вера в воскресение и бессмертие. Кто знает,какая прекрасная, крылатая жизнь, много веков пролежавшая под одеревеневшимипластами мертвого старого общества, а некогда заложенная в заболонь живогозеленого дерева, которое превратилось постепенно в хорошо выдержанный гроб, –кто знает, какая жизнь уже сейчас скребется, к удивлению людской семьи запраздничным столом, и нежданно может явиться на свет посреди самой будничнойобстановки, потому что настала, наконец, ее летняя пора.
Я не утверждаю, что Джон или Джонатан [323] поймут все это;завтрашний день не таков, чтобы он пришел сам по себе, просто с течениемвремени. Свет, слепящий нас, представляется нам тьмой. Восходит лишь та заря, ккоторой пробудились мы сами. Настоящий день еще впереди. Наше солнце – всеголишь утренняя звезда.